МЕТАГРАФИЯ – ПУТЬ В МНОГОМЕРНОСТЬ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА

Елена Голуб

Вспоминая шумиху, которая подымал художественный авангард в начале прошлого века, капризная публика сегодня требует чего-то не менее шокирующего и розчаровано вздыхает: „Вот нет уже ничего нового, все уже было, не интересно...”

А разве не так само воспринимали скептики и тогдашние арт-события? Почти в унисон звучат слова когда-то известного критика:

"И, безусловно, скучно на выставке у футуристов потому, что все их творчество, вся их деятельность является одним сплошным возражением любви, одним сплошным утверждением культа пустоты, мрака... Как здесь не почувствовать скуку...”, - жаловался в 1916 году после посещений выставки авангардного искусства Александр Бенуа. Где же восторг? Такова уж судьба, по-видимому, большинству современников не видеть реального положения вещей, а предоставлять преимущество какому-то мифу.

Попробуем нарушить такую закономерность и пристальнее присмотреться к тем процессам, которые рождаются сейчас не под фанфары, а в будничной тишине сосредоточенного творения. Одно понятно - перед этим нужно отбросить старые критерии оценок и иметь беспристрастный взгляд. Именно такими „новыми глазами” лучше осматривать такие неординарные выставки, как Международное Триенале графики „Єврографик-2003”, что проходило в киевской галерее „Лавра” ( а также в Кракове, Москве и других городах мира).

Среди сотен работ авторов со всего мира произведения наших соотечественников не выделялись отдельно, а органически выкладывались в общей мозаике времени. К тому же, большинство представленных украинских художников тяготеют не к архаичным графическим техник, которые тоже уважительно культивируют в мире (литография, ксилография, линогравюра, офорт), а к новейшим компьютерным, еще мало изученных.

Заглянем в творческую лабораторию одного из призеров Триенале Владимира Харченко, который называет технику исполнения своих работ метаграфией („между графикой и фотографией”). Первоисточником, первым импульсом для создания особенного рода графических листов, как и для любого художника прежних времен, ему может служить что угодно, а дальше включается вдохновение и техника. Трогательная фигура девушки, птичка, гребень, толпа в час пик, ветвь на морозе, - все проходит ряд визуальных метаморфоз. Сначала – отпечаток на фотопленке, потом – цифровая обработка на сканере, потом - магия неизвестных действий, гадание над промежуточными изображениями с заклинаниями компьютерных программ к появлению окончательного, избранного интуицией мастера и напечатанного на бумаге или полотне. Почему именно так может выразить автор свое виденье? Суть нового виденья времени всегда требует новых форм, а в настоящее время формообразование прежде всего связано с новейшими информационными технологиями. Они обусловливают другой образ жизни (с перестройкой мышления, быта и тому подобное) а, следовательно, и мировосприятие.

Сам процесс постепенной обработки, ряд превращений начального изображения создает определенный путь, которым художник достигает полноты ощущений, мыслей, озарений (работа может выполняться и час и год). К тому же, визуальный образ – это только часть айсберга, составляющая комплексного, или же интегрального мироотражения. Для таких современных художников как Владимир Харченко, картина или метаграфия не является единственной целью создания, поскольку является составляющей глобальной внутренней работы.